Анатолий, расскажите о самом первом клатче, который вы сделали из архивной газеты. Что это было и в какой момент вы поняли, что этот материал — не просто бумага, а история?
Статья, которая оказалась на самом первом клатче, была написана мной собственноручно. В тот момент я совсем не думал о коммерции. Я делал это не как продукт, а как жест из желания соприкоснуться с историей и прожить её изнутри.
Это было лето 2023 год, четыре часа утра. Я сидел напротив особняка Саввы Морозова и писал текст о династии Морозовых спокойно, без ожиданий и без цели быть услышанным. Эта статья так и не была выпущена, но именно она стала отправной точкой.
Самый первый клатч существует до сих пор. Я иногда ношу его сам. За это время он облетел полмира, три раза тонул в океане, побывал в разных, порой очень неожиданных местах, в том числе в племенах Азии. У него сложилась своя собственная жизнь, не как у предмета, а как у вещи, которая успела многое увидеть и запомнить.
А почему именно аксессуары? Как пришла мысль встроить хрупкую, архивную газету не просто в декор, а в функциональные вещи — клатчи, сумки?
В целом за жизнь я пробовал себя в разных направлениях, искал, смотрел, прислушивался к себе.
Но аксессуары всегда притягивали сильнее всего. В этом нет никакой придуманной истории, это скорее ощущение, которое со временем стало очевидным.
Однажды под утро я сидел на веранде и поймал себя на простой мысли: мне хочется создать свой бренд. Не ради формы или статуса, а как продолжение себя. Такой, в котором можно соединить моду и историю, личное и культурное. Не просто сделать аксессуар, а создать вещь, которая существует на границе между функцией и арт-объектом.
Аксессуары оказались для этого самым точным языком. Они ближе к человеку, к жесту, к повседневному выбору. Через них легче говорить тихо и быть услышанным.
Расскажите про путь вещи — как она рождается? Вы идёте от конкретной газеты, которая вдохновляет на форму, или сначала придумываете аксессуар, а потом ищете для него подходящую историю на бумаге?
Если говорить именно о клатчах-газетах, то путь вещи для меня всегда начинается не с формы, а с отклика. С того, что волнует, цепляет, остаётся внутри. Это может быть тема, имя, событие, ощущение то, с чем хочется побыть дольше.
Так появляются статьи о композиторах, художниках, о балете. Я люблю классическую музыку, мне близка эта глубина и сосредоточенность, поэтому мы искали тексты о композиторах, о нашем отечественном балете, о знаковых выступлениях. История в этом случае не подбирается под аксессуар, она становится его основанием.
С другими объектами процесс может быть иным. Например, картхолдер с письмом Онегина Татьяне Лариной, это уже высказывание. Там важна не форма, а мысль. Желание сказать о простом и сложном одновременно: если любишь - говори. Не держи в себе. Не откладывай на потом. Это, по сути, послание, не конкретному человеку, а всем нам.
Каждая вещь рождается по-разному, но в основе всегда одно внутреннее чувство, из которого уже вырастает и форма, и функция, и смысл.
Был ли момент, когда вы точно поняли: «Эта ниша — моя»? Что это была за ситуация?
Я довольно отчётливо понял, что это моя ниша, не в момент определенной легкости , а в момент трудностей. Когда начали появляться сложности, сомнения, сопротивление среды и ни одна из этих вещей не оттолкнула меня. Наоборот, каждая стала внутренним толчком делать больше, глубже, точнее. Тогда я впервые ясно почувствовал: это и есть я, и мне некуда от этого уходить. Самую первую газету я показал публике уже в 2024 году, на одном из показов во время Недели моды, когда мой путь только начинался.
После показа я ещё около полутора часов не мог уйти. Люди подходили, останавливали, спрашивали, фотографировали клатч, интересовались идеей. Это были незнакомые мне люди, без контекста, без объяснений. И именно в этот момент я понял, что иду верно. Когда твою работу считывают без слов, значит, она говорит сама за себя.
Анатолий, зачастую название — зеркало философии дела. Расскажите о вашем названии «Vivian Dupree»?
Название появилось интуитивно. Как и многие важные для меня решения, оно пришло ночью, когда мысли становятся яснее и проще. У меня было несколько вариантов, но я искал имя, которое будет звучать спокойно и естественно, без необходимости что-то объяснять.
Vivian Dupree сразу откликнулось. В нём было ощущение цельности и баланса. Уже потом, из интереса, я проверил, существовало ли когда-то такое имя, и обнаружил упоминание о малоизвестном французском писателе XIX века. Это не стало определяющим фактором, скорее подтверждением того, что выбор был сделан верно.
В итоге название стало отражением самой идеи бренда, без громких жестов, без персонажей и легенд. Просто имя, в котором есть пространство для смысла, истории и личного взгляда.
Приходилось ли сталкиваться с критикой? Например, что вы «разрезаете историю» или делаете вещь из хрупкого материала. Отбивали ли такие мнения желание творить? Что продолжало вас мотивировать?
С подобной критикой мне сталкиваться не приходилось. Напротив, реакция всегда была очень живой — удивление, интерес, сильные эмоции в хорошем смысле этого слова. Люди не воспринимали это как разрушение истории, скорее как новый способ с ней соприкоснуться. Отзывы всегда были тёплыми и искренними.
Ничто и никогда не отбивало у меня желание творить. Моя главная мотивация это семья, близкие люди, их поддержка и вера. А ещё люди, которые со временем становятся частью бренда. Для меня особенно важен момент не покупки, а получения вещи. Те эмоции, которые я вижу и слышу в этот момент, те слова и отклики, которые мне потом пишут.
Именно ради этого я всё и делаю. Ради живой реакции, ради настоящего чувства, которое возникает у человека, когда вещь оказывается у него в руках.